Петр Катеринич 
Иван Нерсесов
98-я церемония вручения премии «Оскар» вошла в историю не столько триумфом конкретных лент, сколько монументальным свидетельством большого онемения Голливуда. В то время как за стенами театра «Долби» мировой порядок рассыпается на глазах, а США стремительно теряют статус морального и политического арбитра планеты, Американская киноакадемия избрала путь утонченного эскапизма. Нынешнее шоу продемонстрировало разительную «политическую импотенцию» — состояние, когда внешний блеск и технологическое совершенство лишь подчеркивают отсутствие живого нерва и способность к реальной рефлексии над катастрофами современности. Голливуд, десятилетиями претендовавший на роль совести свободного мира, в 2026 году превратился в уютный кокон, где участники «жуют в унисон» с конъюнктурой, пытаясь не замечать кровь на собственных порогах и хаос, вызванный решениями своего государства.
Иллюзия борьбы в вакууме: «Битва за битвой» как зеркало утомленной нации
Главным триумфатором вечера стала лента Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» (One Battle After Another), получившая шесть статуэток, включая награды за лучший фильм и лучшую режиссуру. Эта политическая эпопея, вдохновленная романом Томаса Пинчона «Винокрай», является идеальной метафорой современного состояния американской элиты: это история о выгоревших радикалах прошлого, пытающихся найти смысл в мире, где революция превратилась в воспоминание, а государственное насилие стало повседневным фоном.
Пол Томас АндерсонGetty Images
Выбор этого фильма в качестве лучшего глубоко симптоматичен. Академия отдала предпочтение ностальгическому разбору политического поражения, а не актуальной борьбе. Леонардо Ди Каприо в роли «Гетто» Патрика Калхуна воплощает образ интеллектуала-наркомана, который смотрит «Битву за Алжир» в своей гостиной, пока спецназ готовит рейд на его дом. Сам Пол Томас Андерсон забрал три статуэтки (лучший адаптированный сценарий, лучшая режиссура и лучший фильм).
Пол Томас Андерсон и Леонардо Ди КаприоGetty Images
Самым контроверсионным моментом вечера стал успех документальной ленты «Мистер Никто против Путина» (Mr. Nobody Against Putin), получившей премию как лучший документальный фильм. История российского учителя Павла Таланкина, который тайно снимал процесс индоктринации школьников военной пропагандой, вызвала в зале бурные овации, но сам контекст этой победы оставляет горькое послевкусие.
Таланкин, выступая со сцены на русском языке, призвал: «Во имя нашего будущего, во имя всех наших детей давайте остановим все войны. Сейчас». Это была речь, лишенная субъектности агрессора, максимально размытая и безопасная для западного уха. Ни режиссер ленты Дэвид Боренштейн, ни главный герой даже не выговорили «Украина», «Россия» или «Путин».
«Вот уже четыре года мы смотрим на звездное небо и загадываем самое важное желание», — и, вероятно, российский учитель так боится своих желаний, что в его речи прочитывается не стыд и неприязнь к России, а сочувствие к российским гражданам, у которых нет «никакого выбора». Голливуд снова выбрал образ «хорошего россиянина», оказывающего «малое сопротивление», полностью проигнорировав намного более честную украинскую ленту «2000 метров до Андреевки», которая даже не попала в короткий список. Это свидетельствует о том, что Запад предпочитает скорее быть «успокоенным» историями об этических мучениях внутри системы врага, чем смотреть в лицо прямой боли и героизму Украины.
«Оскар» откровенно боится использовать слово «война» в контексте вооруженного сопротивления: они готовы сочувствовать жертвам войн, терактов и преступлений, но когда фокус меняется с гражданского на военное — Академия умывает руки.
«Оскар»-2026 превратился в политическую трибуну для Голливуда: какие заявления звучали со сцены
Отсутствие Шона Пенна на церемонии стало чуть ли не единственным реальным политическим высказыванием вечера, хотя это и произошло вне сцены. Победитель в номинации «лучшая мужская роль второго плана» Пенн отсутствовал, поскольку, по информации NYT, в это время находится в Европе с планами посетить Украину. Ведущий Конан О’Брайен и презентер Киран Калкин пытались обратить это в шутку («Шон Пенн не смог быть здесь… или не захотел»). И пока Голливуд восхвалял ленту о неудержимых революционерах, Шон Пенн демонстрировал миру, какая страна действительно переживает битву за битвой.
Голливудская конъюнктура не позволила вспомнить Украину в адекватном ключе. В то же время мы услышали речь Дэвида Боренштейна («Мистер Никто против Путина»), который проводил параллели между Россией и США, замечая: «Когда правительство убивает людей на улицах наших самых крупных городов, когда мы молчим, когда олигархи захватывают медиа и контролируют то, как мы создаем и потребляем информацию — мы все стоим перед моральным выбором. Но, к счастью, даже «никто» сильнее, чем вы думаете».
Это вызвало одобрительные восклицания в зале, но опять же — это сопротивление в рамках комфортного внутриамериканского дискурса. Мысль о том, что «никто» сильнее Путина, безусловно, играет на руку американской верхушке, смещая фокус с войны на вполне гражданское, словесное сопротивление. Да и, собственно, зачем давить на Россию еще сильнее, если даже «никто» может с этим справиться.
В конце концов первый блок церемонии запечатлел в памяти образ Хавьера Бардема, во время презентации номинации вышедшего с нашивкой Free Palestine и значком на испанском No a la guerra — «Нет войне». Его протест был одним из немногих моментов прямого политического действия, но он выглядел как исключение, которое лишь подчеркивает общее правило. Большинство победителей предпочитало благодарить своих агентов и семьи, игнорируя тот факт, что за пределами Лос-Анджелеса Америку сейчас воспринимают не как гаранта стабильности, а как нарушителя мирового порядка. Это, возможно, последний «Оскар» из прежней жизни, где старые правила еще создавали иллюзию упорядочения. Следующий рискует стать хроникой окончательной деградации.
Приянка Чопра и Хавьер БардемGetty Images
Корпоративный диктат
Второй блок церемонии стал бенефисом технологических гигантов, где Netflix выступил не просто как дистрибьютор, а как идеологический патрон вечера. Триумф «Франкенштейна» Гильермо дель Торо в технических категориях — лучший дизайн костюмов, грим и прически, а также работа художников-постановщиков — был вполне прогнозируемым.
Но интересным стал не сам факт побед, а то, какие речи их сопровождали. Каждый победитель, связанный с Netflix, упоминал компанию, причем делал это странным, почти саркастическим способом. Это выглядело как срежисированная часть политики корпорации, которая намерена создать себе имидж «свой среди чужих», и вместе с тем фактически хочет поглощать традиционные студии вроде Warner Bros. В контексте это воспринималось как известный интернет-мем — «мы благодарим эту маленькую инди-компанию».
Ситуация с Netflix поднимает важный вопрос об искренности в современном Голливуде. Когда победители благодарят WB, A24 или Lionsgate, это воспринимается как дань традиции. Но массовое и навязчивое упоминание стримингового гиганта свидетельствует о глубокой зависимости мастеров от корпоративных бюджетов. Это и есть новая конъюнктура: искусство больше не принадлежит автору — оно является частью маркетинговой стратегии платформы.
