Петр Катеринич
Представим, что Эмили Джейн Бронте — женщина, умершая от туберкулеза 19 декабря 1848 года в возрасте 30 лет оставив после себя только один роман, — каким-то образом получила возможность увидеть, что случилось с ее творением спустя почти два столетия. Она бы сидела в темном зале кинотеатра в феврале 2026 года, может, в Лондоне или же Йоркшире, где родилась ее книга, и смотрела на экран, где Марго Робби и Джейкоб Элорди воплощают Кэтрин и Хитклиффа под саундтрек Charli XCX. Вокруг нее люди с телефонами и попкорном в ожидании романтической истории ко Дню святого Валентина. Никто из них не знает, что рядом автор.
Что бы она почувствовала?
ZN.UA попробовало взглянуть на фильм Эмиральд Феннелл сквозь призму того, чем «Грозовой перевал» был сначала и чем стал теперь.
Раздел І. «Бедна же ваша любовь, если она боится метели»
«Будь со мной всегда — в любом подобии… Сведи меня с ума, только не оставляй меня в этой пустоте!» — именно этими словами Эмиральд Феннелл анонсировала свой фильм. Режиссер, известная благодаря «Перспективной девушке» и «Солтберну», выбрала самый эмоциональный, самый безумный роман английской литературы для своей третьей полнометражной работы. Выбор был неслучайным: Феннелл призналась, что была одержима книгой с четырнадцати лет.
Кадр из фильма «Грозовой перевал»
Эмили Бронте, наверное, лишь пожала бы плечами. Свою книгу она писала в полной изоляции — в пасторском доме в Гаворте, вдали от литературных салонов. Она не оставила после себя значимого эпистолярного наследия или круга друзей, так что ее публичный образ — это большей частью творение Элизабет Гаскелл. Именно Гаскелл, успешная романистка и первый биограф сестер Бронте, сконструировала миф о «трагических девушках на фоне суровых пустошей». Она описывала Эмили как «бессознательного тирана», которого в семье называли «Майором». Ее биография была настолько откровенной и скандальной, что повлекла за собой судебные иски, ведь Гаскелл сознательно демонизировала окружение Бронте, чтобы подчеркнуть «святость» сестер.
Роман Эмили Бронте получил ужасные рецензии — его называли «вульгарным» и «безобразным». Один рецензент написал, что книга «слишком болезненно напоминает жестокость сумасшедшего»: «Мы не пожелали бы ни одной молодой леди прочитать «Грозовой перевал». Эмили умерла, так и не узнав, что написала шедевр. Ее смерть была такой же предельно сдержанной, как и жизнь: гроб был всего 40 сантиметров шириной — столяр заметил, что никогда не делал более узкого для взрослого человека.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ 
Берлинале-2026: какие украинские фильмы презентуют на Европейском кинорынке
Warner Bros. получила права на дистрибуцию за 80 млн долл., фактически перебив более щедрое предложение от Netflix в 150 млн. Стратегия выбора — стриминг предлагал полный выкуп прав (buyout) без большого экрана, тогда как Warner Bros. гарантировала масштабный мировой прокат. Для Эмиральд Феннелл и компании Марго Робби LuckyСhap статус кинотеатрального события и потенциальные проценты от кассового сбора оказались более значимыми, чем мгновенный гонорар от платформы.
Раздел II. «Мистер Хитклифф, у вас нет никого, кто бы вас любил…»
Кастинг фильма вызвал бурю еще до начала съемки. 35-летняя Марго Робби — воплощение голливудского гламура — играет Кэтрин, которая в романе появляется темноволосой девушкой (на момент смерти героине едва исполнилось девятнадцать). Джейкоб Элорди, белокожий австралиец, воплощает Хитклиффа, которого Бронте последовательно описывала как «темнокожего цыганского мальчика» или «ласкара» (так в Британии называли моряков-выходцев из Южной Азии или арабских стран).
Актриса Марго Робби и режиссер Эмеральд ФеннеллGetty Images
Кадр из фильма «Грозовой перевал»
Феннелл объясняет свой выбор с почти детской непосредственностью: «Когда я увидела Элорди с бакенбардами на съемках «Солтберна», я подумала: «Боже, это же Хитклифф с обложки книжки, которую я читала подростком».
Этот ответ одновременно честный и симптоматичный. Режиссер визуализирует свои подростковые воспоминания о романе. Она сознательно позиционирует собственную интерпретацию как глубоко субъективную, лишенную претензий на историческую или литературную аутентичность. «Я не могу сказать, что снимаю «Грозовой перевал», — признается Феннелл. — Это невозможно. Я снимаю версию. Ту, которую я помню, и она не совсем реальна. Это попытка воплотить то, чего в книге на самом деле не было. Так что, это и «Грозовой перевал», и в то же время — нет».
Марго Робби, которая выступает здесь и как продюссер, защищает проект от упреков в чрезмерной коммерциализации: «Я понимаю скепсис — сейчас зрители видят только трейлер. Но это большая эпичная романтика. У нас давно не было ничего подобного — возможно, со времен «Дневника памяти» или «Английского пациента». Это то самое ощущение, когда грудь сдавливает, будто кто-то ударил тебя под дых. Это фирменный почерк Эмиральд».
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ 
Популярность фильма Мишель Обамы резко возросла после премьеры «Мелании»
Эмили Бронте, если бы она могла услышать эти сравнения, вероятно, удивилась бы больше всего. Ее книга о деградации, насилии и родовом проклятии, которое держит в заложниках целые поколения, в 2026 году снова превращается в «самую величественную историю любви».
Однако в этой экранизации есть элемент, который Эмили Бронте, вероятно, оценила бы больше всего. Его имя — Оуэн Купер. Пятнадцатилетний мальчик из Уоррингтона — прозаичного городка между Ливерпулем и Манчестером — играет молодого Хитклиффа. Для этой роли он без колебаний побрил голову, хотя это стало для него шоком: «Я просто пришел на площадку, и мне сказали: все сострижем. О, боже». Однако именно эта визуальная аскеза идентифицирует его персонаж. Купер описывает своего Хитклиффа как потерявшегося в собственном мире. Это удивительно точное попадание в образ Бронте.
Овен Купер в роли маленького ХитклиффаКадр из фильма «Грозовой перевал»
Хитклифф в романе — это не байронический красавец с обложки, а ребенок-сирота, дьявол, выхваченный с грязных улиц портового Ливерпуля. Он чужой, происхождение и социальный статус автоматически делают его врагом в мире аристократов. Оуэн Купер, со своим рабочим английским и «неактерским» бэкграундом, привносит в кадр подлинность, которую невозможно сыграть.
Эмили, которая была социально неудобной и болезненно стыдливой, почувствовала бы в этом мальчике родственную душу. Она знала, что такое внутренняя дикость и отчуждение. Известный биографический анекдот о том, как Бронте жестоко побила своего мастифа Кипера за проступок, а потом сама же нежно залечивала его раны. Это иллюстрирует ту же дуальность, которая есть в Хитклиффе. Это сочетание жестокости, рожденной болью, и безграничной потребности в любви. Выбор Купера на роль юного Хитклиффа — это, наверное, самый честный шаг Феннелл. Он возвращает истории ее изначальный классовый гнев, который часто растворяется в голливудском сиропе.
Раздел ІІІ. «Он бился головой о ствол дерева и, возведя глаза к небу, выл не как человек, а как дикий зверь»
Чтобы постичь природу «Грозового перевала» — как оригинального текста, так и любой попытки его визуализировать, нужно выйти за рамки кабинетной литературы и оказаться на вересковых пустошах Йоркшира. Открытый простор, где царит вечный ветер, а болотистую землю между холмами держат корни искореженных деревьев, — это территория радикального одиночества под непостоянным небом.
Кадр из фильма «Грозовой перевал»
В XIX веке Гаворт, где жила семья Бронте, был мрачным промышленным городком с ужасной антисанитарией. Статистика тех времен ошеломляет: средняя продолжительность жизни здесь едва достигала 26 лет, а около 40% детей умирали, не дожив до шестилетнего возраста. Загрязненная вода и перенаселение делали смерть будничным гостем. Дом Бронте прилегал непосредственно к кладбищу — источнику инфекций, которые просачивались в колодезную воду, отравляя жизнь жителей пастората.
Эмили Бронте была плоть от плоти этих пустошей. Она болезненно не выносила городов — ни Лондона, ни Брюсселя. Каждая попытка социализироваться вне дома заканчивалась физическим истощением и ностальгией. Вирджиния Вулф метко заметила: «Йоркширский ландшафт настолько глубоко проник в нее, что все, что она писала, несло на себе его хмурое и творческое отражение». В классическом исследовании «Сумасшедшая на чердаке» Сандра Гилберт интерпретирует Кэтрин Эрншо (главную героиню романа) как символ женщины, съеденной патриархальной культурой — той самой «цивилизацией чайных столиков», которая старалась укротить стихийную природу героини.
Фильм Эмиральд Феннелл апеллирует к этой аутентике — съемки проходили в долинах Аркенгартдейл и Свейлдейл, а оператор Линус Сандгрен использовал 35-мм камеры Vistavision, чтобы зафиксировать величие пейзажа. Однако иногда вместо сурового реализма конца XVIII века мы видим чувственную эстетику «Солтберна», приправленную неоновым звучанием Charli XCX.
