И в Украине, и за рубежом бытует представление, что бороться с коррупцией — это объявление подозрений, открытие дел и заключение под стражу, отмечает посол ЕС в Украине Катарина Матернова, добавляя, что тем временем люди, которые занимаются вопросами развития, считают, что самый эффективный способ противодействовать ей — закрыть пространство, в котором эта коррупция возникает. Во время интервью редактору отдела экономики ZN.UA Юлии Самаевой она отметила, что в случае с «Миндичгейтом» главное, что сделало правительство — это за шесть месяцев с помощью партнеров перезагрузило энергетическую сферу, то есть управление всеми крупными государственными энергокомпаниями.
«Это действительно очень-очень значительное достижение, по моему мнению, ведь именно оно должно предотвратить будущие проблемы в энергетическом секторе», — объяснила Матернова.
Она соглашается, что нужно также привлечь виновных к ответственности — «это отдельное направление работы». Но есть еще один важный вектор, о котором, по ее мнению, мало говорят — шаги, позволяющие предотвращать будущие коррупционные скандалы.
«Я убеждена, что полная перезагрузка корпоративного управления в государственных предприятиях, включая изменения в их уставах, — это были очень важные антикоррупционные шаги. И процесс произошел на самом деле очень быстро», — отметила она, добавляя, что ЕС решительно поддерживает украинский антикор, предоставляя техническую помощь через различные проекты и консультируя.
Матернова считает, что иногда слишком большой акцент делается на краткосрочной перспективе, тогда как развитие никогда не бывает линейным процессом — оно происходит волнообразно. Это, продолжает она, видно на траектории реформ верховенства права и антикоррупционных реформ в Украине.
«Это — чрезвычайный послужной список, который только расширяется после подачи Украиной заявки на членство в ЕС. Подчеркну, многие из этих реформ произошли после 2022-го, во время полномасштабной войны, в самые тяжелые времена. Да, недавно было определенное замедление. Но сейчас Рада снова активна, — отмечает она. — Более того, я считаю, что если в чем-то мы и слишком строги, то именно в вопросах верховенства права и антикоррупционной политики. Поэтому я не вижу применения каких-то более мягких подходов в этих вопросах».
