Олег Покальчук
Когда-то в мединститутах была такая шутка о «болезни третьего курса». Это специфический этап обучения, когда студенты проходят общую и дифференциальную диагностику и вдруг начинают находить у себя симптомы чуть ли не всех патологий из учебника.
Эти открытия коренным образом меняют их представление о себе и мире: вчерашние здоровые ходят или с депрессивным видом, или с лихорадочным огнем в глазах.
Обычно через несколько недель этот «радикальный пересмотр мировоззрения» исчезал благодаря взаимному общаговскому супервидению — природа и здравый скепсис в конце концов побеждали.
Примерно так сегодня выглядят психотические реакции части нашего общества, когда оно начинает диагностировать в себе симптомы избирательного процесса в условиях, когда классические правила демократии поставлены на паузу. Только с адекватным супервидением никак не складывается.
Общественный организм сигнализирует о боли: «здесь зудит, здесь давит, нечем дышать». Логично было бы искать системное лечение, но вместо этого мы требуем, чтобы нам просто сделали приятно: «здесь почесать, там обезболить и вот сюда вдохновить».
Как выглядят экономика «почесывания» и цифровая анестезия?
На эти болезненные запросы измученных граждан цифровой рынок реагирует мгновенно. Социальные сети превратились в огромную аптеку эмоциональных пластырей. Каждый проектирует свою частную боль на масштаб всей страны, считая ее приоритетной. А поскольку боль — вещь субъективная, возникает жесткий конфликт приоритетов: чье страдание «настоящее», а чье второстепенное?
Сначала, конечно, начинаются пафосные ссоры за монополию на понимание правды. Пафос — это всегда дорого. Кто-то на нем зарабатывает, большинство — теряет.
Ощущение потери приводит к мотивированному забыванию. Чтобы не сойти с ума от диссонанса между ожиданиями (победы, справедливости) и реальностью (усталость, коррупция), мозг тратит колоссальный объем энергии на то, чтобы вытеснить болезненные и неприятные факты.
Куда тратится энергия? На угнетение деятельности гипокампа.
