Сергей Корсунский
Этот капитализм сломался, несите другой. Пришло время для серьезного разговора о том, куда движется мир в безумном водовороте ИИ, в условиях демонтажа международных институций, обострения глобальной опасности и как минимум двух войн, влияющих на мировую повестку дня. Базовые принципы капиталистической системы — конкурентность, свобода предпринимательства, свободное движение капиталов и трудовых ресурсов — сегодня уступили место монополиям и олигополиям в ключевых, жизненно важных секторах. Свобода предпринимательства ограничивается регуляторными, протекционистскими и санкционными механизмами, капитал перестал быть дефицитом и в условиях крипты уже не выполняет значительную часть возложенных на него функций, а миграция трудовых ресурсов фактически прекращена самой жесткой миграционной политикой в истории, и это — в условиях демографического кризиса.
Глобализацию часто характеризуют как разветвленную сеть взаимосвязей, где товары, капитал и технологии свободно перемещаются между странами. Но сегодня самые сложные производственные цепочки оказались крайне уязвимыми. Они зависят от небольшого числа предприятий и инженерных школ в ключевых отраслях, десятилетиями накапливавших знания, оборудование и доверие заказчиков. В настоящее время государственный контроль над этими цепочками стал основой политики, цели которой зачастую несовместимы со свободой предпринимательства и общественным благом.
Мировая экономика устояла, несмотря на кризис в Ормузском проливе
Современная мировая экономика де-факто опирается на несколько стран и компаний, от которых зависят все остальные. Нидерланды обеспечивают уникальное литографическое оборудование; Тайвань — значительную часть самого передового производства чипов; США — дата-центры, ключевые архитектуры, программные экосистемы и облачные платформы; Япония — критические материалы и прецизионное оборудование; Южная Корея — передовую память; Китай — переработку редкоземельных элементов, магниты и большие сегменты чистых технологий.
Фактические монополии усугубляют существующие дисбалансы. В некоторых случаях рынок разделен между двумя или тремя производителями. Но даже такая олигополия может быть хрупкой, если все ее участники зависят от одних и тех же материалов, поставщиков или политических решений. Конкуренты, даже если они появляются, не могут предложить нужную производительность, объемы, качество и сроки поставок. Так появляются узкие места и становятся стратегическими, когда любой сбой распространяется далеко за пределы одного рынка. Остановка поставок литографического оборудования влияет не только на производителей микросхем, но и на производителей автомобилей, телекоммуникационного оборудования, оружия, на облачные сервисы и медицину. Именно способность одного локального шока вызывать каскадные последствия — главный признак системной уязвимости. Черные лебеди не прилетают извне, они живут внутри системы.
Самый яркий пример — полупроводниковая промышленность. Ни одна страна не контролирует весь цикл, но отдельные его этапы невероятно концентрированы. Нидерландская ASML остается единственным поставщиком серийных систем экстремальной ультрафиолетовой литографии (EUV), необходимых для самых передовых логических чипов. Ее отчет за 2025 год фиксирует поставку 48 EUV-систем — небольшого количества машин, от которых зависит работа самых современных производств чипов в мире.
Следующий узел — Тайвань. Компания TSMC — не монопольный производитель чипов, но ее сочетание передовых технологических норм, масштабов, качества продукции и нейтральной контрактной модели трудно повторить.
