Инна Ведерникова
На вопрос, что она изменила, если бы пришлось начинать каденцию главы комитета сначала, Анастасия Радина ответ долго не искала: «Организационно — больше делегировала бы работу с рекомендациями и законодательством. Политически — раньше начала бы публично говорить о проблемных моментах. О тех, которые не удавалось решить непублично».
В любой политической системе публичность — не первый инструмент. Пока говоришь кулуарно, у тебя дольше сохраняется возможность убеждать. Когда выходишь в открытую критику, простор для компромиссов сужается. Эти инструменты почти никогда не работают параллельно. Но в определенный момент непубличность становится соучастием. И глава комитета ВР по вопросам антикоррупционной политики довольно рано перестала играть по внутренним правилам команды, с которой пришла в парламент.
23 июля 2025 года Радина единственная из фракции «Слуга народа» открыто выступила против позиции своей политической силы, защищая независимость Национального антикоррупционного бюро Украины (НАБУ) и Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП). Это лишь закрепило ее статус «белой вороны». Она воспринимает это спокойно: «Я знала, на что иду. И предупреждала коллег. Для меня это не проблема. Проблема — когда молчат».
Что происходит с антикоррупционной и правоохранительной системой? Почему антикорблок все еще находится в полуосаде? Каковы причины того, что Национальное агентство по предотвращению коррупции (НАПК) не желает входить в публичный конфликт с властью? Что делать со Службой безопасности Украины (СБУ), сохраняющей следственные полномочия и политический ресурс влияния? Как реально перезагрузить Государственное бюро расследований (ГБР) и вывести новое Бюро экономической безопасности (БЭБ) из пробуксовки? Что делать с Агентством по розыску и менеджменту активов (АРМА) и его репутационным шлейфом? И есть ли вообще у действующей власти шанс на внутреннюю трансформацию без внешнего давления?
Об этом — в разговоре с главой комитета ВР по вопросам антикоррупционной политики Анастасией Радиной.
О действующей осаде НАБУ и САП, подозрении Ермаку и «крупной рыбе»
— Анастасия, если попытаться описать антикоррупционную систему как целостную картину — не только антикорблок, а всю государственную конструкцию, что имеем?
— Если говорить о НАБУ и САП, то я нарисовала бы средневековый замок на открытой территории, куда постоянно набегают недружественные соседи. Мы создали отдельные независимые институции с теорией изменений: сильный центр постепенно трансформирует среду вокруг. Частично это сработало. Но без фактически провалившейся реформы ГБР и без реформы Офиса генерального прокурора и прокуратуры в целом антикоррупционные органы под постоянным давлением.
Попытки реформирования этих органов начинались, захлебывались или политически останавливались.
В результате антикоррупционные органы остаются в состоянии постоянных «набегов» со стороны других органов. Июль прошлого года это лишь обострил: попытка блицкрига в парламенте, роль ГБР, к сожалению, и СБУ, и Офиса генпрокурора в давлении на НАБУ и САП. Но это началось не в июле. Это длилось годами — перехват дел, нарушение подследственности, затягивание экспертиз. Это и есть состояние полуосады. И оно системное.
