Мария Цатурян
Иранский кризис застал Евросоюз в наихудшей энергетической позиции за последние три года: газовые хранилища рекордно пустые, LNG-рынок дефицитный, цены на газ за месяц взлетели вдвое, а нефть Brent подорожала более чем наполовину. В Украине ситуация еще хуже — дефицит энергии уже стал структурной характеристикой энергосистемы. В этом году придется одновременно искать решения по внутреннему восстановлению и конкурировать за дорогие энергоносители на внешних рынках. Выиграет тот, кто правильно использует самый ценный ресурс — оставшиеся до зимы 7–8 месяцев.
Как иранский кризис меняет энергетическую игру Европы
В течение марта еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен формулировал позицию Еврокомиссии, посылая три разных сигнала. Что касается газа, то координировать закачку в хранилища, начинать ее раньше и не выходить на рынок одновременно, чтобы не разгонять ажиотажный спрос и цены. В отношении нефтепродуктов сокращать потребление: дистанционная работа, общественный транспорт, ограничение скорости и «безавтомобильные воскресенья» — мера еще с нефтяного кризиса 1973 года. По поводу электричества противоположное: не экономить, а снижать налоги, чтобы удешевить ресурс и стимулировать его использование.
Через месяц с начала конфликта на Ближнем Востоке счет ЕС за импорт ископаемого топлива вырос на 14 млрд евро. Это «очень серьезные цифры», по словам Йоргенсена, которые свидетельствуют: кризис не будет коротким. Регуляторное требование заполнить хранилища на 80% к декабрю никуда не исчезло: по данным Gas Infrastructure Europe, на конец марта они заполнены всего на 28%. До зимы Европе необходимо закачать рекордные 55–60 млрд кубометров газа в условиях, когда цены в этом году будут на 40% выше предварительных оценок и останутся повышенными в течение 2027-го.
