Дональд Трамп не счел нужным упомянуть четвертую годовщину российского вторжения в Украину в своем обращении к нации во вторник. Он лишь дважды вскользь упомянул самый кровавый за последние 80 лет конфликт в Европе. Впервые — чтобы повторить свое утверждение, что война никогда бы не началась, если бы он был президентом; во второй раз — чтобы похвастаться, что все, что США посылают Украине, оплачивает Европа — «полностью и в полном объеме». Больше он ничего не сказал о войне, которую когда-то обещал завершить за 24 часа — задание, к которому, очевидно, сейчас теряет интерес, пишет обозреватель Эдвард Люс в статье для Financial Times.
А вот как несколькими днями ранее подытожил ситуацию Стив Уиткофф, универсальный переговорщик Трампа: «Это действительно бессмысленная война».
Уиткофф, не раз хваливший Владимира Путина как человека, говорящего с ним откровенно, на этот раз звучал слишком «нейтрально». Считает ли он армию обороны в этой войне такой же «бессмысленной», как и армию захватчика? Позволю себе предположить, что да.
Отчасти из-за годовщины вторжения — а отчасти из-за содержательного интервью моего коллеги Криса Миллера с Владимиром Зеленским — Украина нынче не идет у меня из головы.
Легче всего забыть продолжительность украинских страданий. Четыре года назад, в первый вечер после вторжения России, у нас с женой в гостях ужинали двое хорошо информированных гостей — Радослав Сикорский, ныне министр иностранных дел Польши, и Энн Эпплбаум, автор известных книг о сталинских лагерях ГУЛАГа и украинском Голодоморе (они супруги).
Наш разговор в основном шел о войне, хотя было еще слишком рано понимать, как она будет разворачиваться. Зеленский тогда еще не произнес своего «черчиллевского» обращения к Америке с просьбой об «оружии, а не эвакуации» — это произошло на следующий день.
Судьба ряженой российской колонны, которая была уничтожена под Киевом, еще не была очевидной — до этого оставались недели. Большинство из нас тогда считало, что Киев быстро падет под натиском вторжения, которое Трамп уже назвал «гениальным».
Сикорский, как поляк, был значительно более уверен в решимости Украины и значительно лучше информирован, чем общий консенсус. В любом случае тот вечер кажется очень далеким.
Другие лучше меня могут описать, как изменилось украинское мышление с тех пор.
