Автор Дмитрий Алексеенко исполнительный директор Лиги аудиторов Украины

Недавно украинское правительство представило проект долгосрочной стратегии развития Украины на 15 лет под названием «Экономика будущего». Документ, более года разрабатывавшийся при поддержке Всемирного банка, указывает главными двигателями послевоенного экономического роста привлечение частного капитала, конкуренцию и развитие предпринимательства. Стратегия предусматривает, что ВВП будет расти на 6% ежегодно, доля инвестиций увеличится до 24–30% ВВП и в родную страну вернутся как минимум 3,1 миллиона украинцев, выехавших от войны за границу.

Планирование послевоенного экономического восстановления — это правильное решение. Впрочем, «Экономика будущего» воссоздает устоявшуюся традицию украинских власть имущих: за фасадом громких цифр и обещаний реформ отсутствуют действенные механизмы их реализации. Показательно, что новый документ даже снижает планку амбиций — в 2023 году Юлия Свириденко тогда еще на должности министра экономического развития обещала, что за десять лет украинский ВВП достигнет 1 трлн долл. «Экономика будущего» при номинальном ВВП Украины в 2025 году около 207 млрд долл. с достаточно амбициозными темпами роста в 6% обещает только 500 млрд долл. в начале 2040-х годов. Настоящая цель стратегии состоит в другом. Похоже, что она была разработана не для внутреннего использования, а в первую очередь для презентации международным партнерам — Всемирному банку, Международному валютному фонду и Европейскому Союзу. Из-за российской агрессии Украина находится в состоянии глубокой зависимости от внешнего финансирования, и каждый новый транш макрофинансовой помощи требует демонстрации реформаторских намерений. Стратегический документ с правильными словами и амбициозными цифрами выполняет именно эту функцию: он является сигналом платежеспособности не в экономическом, а в политическом смысле — подтверждает, что украинская власть «понимает задачу» и «движется в правильном направлении». Будет ли реализована стратегия, вопрос вторичный. Почти никто из действующих политиков или должностных лиц международных институтов не будет у власти через пятнадцать лет.