По словам командира, каждое его решение влияет на жизнь личного состава.

Командир роты БпЛА в 110-й бригаде им. генерал-хорунжего Марка Безручка Владимир Мищенко почти два года воевал в Авдеевке, что в Донецкой области. Он рассказал, что его подразделение выходило одним из последних, а именно в ночь на 17 февраля 2024 года.

«Через сутки за нами выходил командир нашего батальона на позывной Брабус. Не впереди нас, а за нами. Комбат гордо выезжал на «Бесе» — мы так называем БМП (боевая машина пехоты). Выходили в районе между Авдеевкой и населенным пунктом Ласточкино, ребята из других бригад сдерживали тот участок, то «горлышко», чтобы наши подразделения могли выйти. В последующие дни за нами вышло еще несколько человек. Мой товарищ с позывным Лосось, который служил в роте охраны в нашей бригаде, с еще одним парнем пробирались, уже когда Ласточкино закрылось, через российские позиции. Это было примерно 20 февраля», — отметил военный в интервью «Главкому».

Решения, за которые приходится платить

Также Мищенко прокомментировал видео расстрела шестерых украинских раненых бойцов, попавших в плен. Тогда российские оккупанты подали это так, что украинцы, отходя с позиций, оставляют своих раненых.

«Эти раненые оставались в музее «Зенит» (музей бывшей воинской части «Зенит»), там было несколько позиций, в частности, были ребята и из моего взвода. Оттуда выходили в ночь на 16 февраля. Выходили небольшими группами, пешком, под минометным огнем. Для выхода был очень узкий коридор. Там не оставалось возможности выносить «трехсотых». Я знаю, что комбат отправлял три «бехи» (БМП), чтобы тех шестерых ребят вытащить. Две «бехи» подорвали, а третья повернула назад, потому что загрузилась «трехсотыми» по дороге к «Зениту». Тих шестерых раненых хотели забрать, но не смогли», — сказал он.

По его словам, после этого различные эксперты начали критиковать за такое решение, однако «легче всего судить тем, кто никогда не стоял перед этим выбором».

«У каждого командира есть свое кладбище. Потому что каждое решение влияет на жизнь личного состава. У меня не раз были такие случаи, когда нужно было эвакуировать «трехсотого» или забрать тело погибшего, и для этого нужно было отправить туда трех или четырех человек. И ты начинаешь взвешивать степень риска. Отправить ли четверых, чтобы вместе с ними тот раненый погиб при рискованной эвакуации? А эти четверо останутся живыми? Это тяжелое решение, которое не каждый может принять. В любом случае с этим решением потом придется жить», — объяснил защитник.

Охота на вражескую авиацию

Кроме того, Мищенко рассказал о том, как его взвод уничтожал вражеские самолеты. По его словам, российскую авиацию сбивали с помощью переносных зенитно-ракетных комплексов, а именно «Стингер» или «Игла», «Стрела», которые работают исключительно по воздушным целям.

«В Авдеевке мы работали с самого «нуля», уничтожили 11 воздушных целей. А вообще за все время мой взвод уничтожил подтвержденных 22 самолета и два вертолета. Подтверждение — это когда самолет упал за 5-15 километров, и где-то там летает наш дрон, соответственно, есть видеофиксация. Раньше, в 2022–2023 годах, подтверждение получали из перехватов (разговоров российских военных) или визуально, то есть соседние подразделения видели и сообщали: «О, вижу, упал и горит». Но не все случаи имеют такое подтверждение. Очень часто мы видим: самолет сбили, он падает где-то на вражеской территории, а подтвердить это никак. Поэтому подтвержденных самолетов у нас 22, но мы вели свой отдельный счет», — подчеркнул боец.

Мищенко говорит, что сейчас сбивать российские самолеты сложнее, ведь появилось очень много дронов, которые все видят.

«Последний самолет, сбитый нашим взводом, — на счету покойного Тараса Дубины (умер в ноябре 2025 года от травм, полученных при выполнении боевого задания). Тарас сбил его в районе Александрополя летом прошлого года», — добавил военный.

Он пояснил, что сбивание самолетов — это слаженная работа всего подразделения. В частности, есть специальная группа, которая проводит разведку:

«Анализируем, с каких азимутов заходит авиация, на какой дальности работает, как себя ведет в воздухе: нагло или нет, новички или опытные. Командир расставляет на важные моменты своих бойцов, взаимодействует с другими подразделениями».

Боец рассказал, что были случаи, когда бойцы ждали по неделе-полторы, чтобы сделать удачный выстрел.

«Заходила вражеская авиация, отрабатывала по пехоте НУРСами (рус. аббревиатура, в переводе неуправляемый авиационный снаряд), а мы сидели вместе с пехотой и выжидали. Потому что только тогда, когда точно видишь, что можешь поразить, ты выдвигаешься, делаешь выстрел и быстро уходишь. Если вы сделали выстрел, то с этого места в ближайшее время нельзя работать, потому что «прилетит». Можно снова попробовать разве что через полторы-две недели», — объяснил боец.

Война в Украине — последние новости

Ранее NBC News писало, что украинские военные не верят в скорый мир с РФ. Один из бойцов отметил, что мало верит в мирные переговоры, но остается «безнадежным оптимистом», что Украина может победить в этой войне, а не просто удержаться.

«Это марафон, а не спринт. Мы должны убедить россиян не посягать на что-либо украинское по крайней мере еще сто лет», — подчеркнул он.

Также СМИ рассказали о заключенных женщинах и мужчинах, которые защищают Украину. Одна из женщин отметила, что после пяти лет заключения она пообещала себе больше не тратить ни одного дня впустую.

«Нет смысла сидеть в тюрьме. Надо быть полезной. Я верю, что могу внести свой небольшой вклад в большую победу. Все будет хорошо, даже в худшем случае», — сказала она.