Автор Марко Баянов Фронтмен, сонграйтер в ТРУБА & Д.Коло

Российский дрон, 14 июня повредивший здание Харьковского художественного музея и его экспонаты, вызвал шквал критики в соцсетях.

На какое-то время там собралось множество ценителей искусства и экспертов по музееведению. Конечно, можно не знать, что государственный протокол эвакуации появился лишь в феврале 2026 года. Можно, наверное, никогда в жизни не видеть самого здания музея и даже не представлять, сколько там этажей. Но можно ли при таком уровне осведомленности разжигать хейт в адрес музейщиков, — это уже вопрос морального характера.

Но можно и искренне сочувствовать или предлагать реальную помощь. Люди разные. Наш разговор с заведующей отделом зарубежного искусства Харьковского художественного музея Мариной Филатовой — о сохранении людей, человечности и художественных произведений. Именно в таком порядке.

Марина ФилатоваФотографии предоставлены Харьковским художественным музеем

«Мы, музейщики, привыкли говорить о культурных ценностях, о фондах, об уникальных произведениях. Это наша работа, наша ответственность. Но главная ценность — человек», — уверена Марина Ивановна.

— Марина Ивановна, когда первый шок и аффект немного прошли, в памяти  обычно остаются самые острые стоп-кадры. Как этот день начинался для вас и ваших коллег?

— 14 июня выпало на воскресенье. И, как бы странно это ни звучало, я до сих пор думаю об этом, как о единственном счастливом совпадении, спасшем людей. С начала полномасштабного вторжения музей не работает для посетителей в обычном режиме. Харьков — прифронтовой город, культурно-массовые мероприятия запрещены, в воскресенье музей был закрыт. В здании не было сотрудников. И это главное. (От обломков во время удара пострадали люди возле здания. — М.Б.)