Владислав Рашкован
Моему сыну 15. Он вырос в мире, где с экрана на него смотрели Элизабет Холмс, которая обещала революцию в анализах крови и за мошенничество получила 11 лет тюрьмы; основатель крупной криптобиржи FTX Сэм Бэнкман-Фрид, приговоренный к 25 годам лишения свободы за мошенничество и присвоение средств клиентов; Джеффри Эпштейн, который развращал несовершеннолетних, а в записной книжке имел принцев, профессоров и миллиардеров; Харви Вайнштейн, продюсер с «Оскарами» и десятками женщин, годами молчавших о его домогательствах.
В последнее время сын спрашивал меня, какого черта все говорят о Мидасе, Фемиде, Форресте Гампе, Карфагене. Он быстро понял, что речь идет не о мифах, истории или кино.
Мне кажется, сегодня быть отцом подростков в каком-то смысле сложнее, чем было нашим родителям. Не потому, что мир стал хуже. Человеческая природа вряд ли сильно изменилась за последние несколько тысяч лет.
Дело в том, что каждое поколение наследует моральный мир от своих родителей, но в то же время пересматривает его. Некоторые вещи, у предыдущих поколений считавшиеся моральными или нормальными, мы сегодня считаем неприемлемыми. И наоборот, определенные формы свободы или самовыражения, которые раньше считались моральным упадком, сегодня — часть нормальной жизни.
