Алексей Кущ
У Федеральной резервной системы (ФРС) новый руководитель — Кевин Максвелл Уорш, любимец Дональда Трампа, предложенный им на эту должность еще в январе и окончательно утвержденный на днях.
Ротация руководителей ФРС всегда напряженно воспринимается рынками — в первую очередь из-за риска утраты преемственности монетарного курса. Например, после назначения главой ФРС Алана Гринспена в 1987 году рынки упали на 30% («черный понедельник»). Эти риски существуют и сейчас.
Каждая каденция Трампа на должности президента начинается с жалоб на то, что у него нет «своего руководителя ФРС». Наконец, назначая Уорша, Трамп заявил, что раньше «у него был гнилой руководитель ФРС», а теперь будет «хороший». Если включить антонимы к трамповским характеристикам Пауэлла, теперь будет «свежий».
Но это только часть «комплиментов» американского президента в адрес уже бывшего руководителя ФРС. Трамп называл Пауэлла и «дураком», и «тормозом» — и все из-за того, что тот «не хотел» снижать базовую ставку для насыщения экономики дешевыми кредитами. Но так было не всегда.
Волатильность облигаций США упала до довоенного уровня: она не учитывает риски, которые могут все изменить — Bloomberg
В ноябре 2017 года именно Трамп, находясь на должности президента, выдвинул кандидатуру Джерома Пауэлла на должность главы совета управляющих ФРС. Сам процесс выдвижения был обставлен в лучших традициях реалити-шоу — не хватало только знаменитого трамповского «Ты уволен!» в адрес Джанет Йеллен. Представление Пауэлла проходило в Розовом саду Белого дома, что невольно побуждало процитировать Саади: «Когда был лелеем я милым отцом, казалось, был венчан я царским венцом. Мне муха садилась на лоб, и моя кругом волновалась тревожно семья». Отношения Трампа и Пауэлла действительно напоминали почти семейные.
Итак, в 2017 году Трамп «ненавидел» Джанет Йеллен — кстати, жену Нобелевского лауреата Джорджа Акерлофа, — приблизительно так же, как сейчас «ненавидит» Пауэлла. В чем причина такой последовательности?
Инвестиционная привлекательность Индии и Китая постепенно увеличивалась, так же, как и их промышленный потенциал. Заводы открывались в Шанхае и закрывались, условно говоря, в Детройте. Америка все меньше участвовала в генерировании конечного материального продукта, все больше уходя в сферу услуг, инноваций и информационных технологий.
Главный финансовый удар для США — Китай, посягнувший даже на святое: сборку iPhone. Пытаясь вернуть производства американских транснациональных компаний на родину, Трамп во время первой каденции инициировал снижение корпоративного налога с 35 до 20%. Но этого оказалось мало. Не высокие налоги толкают американские финансово-промышленные группы в Китай и другие развивающиеся страны, а уровень основных операционных затрат. Чтобы заставить компании вернуться в «родную гавань», необходимо кардинально снизить эти затраты, в частности, путем удешевления кредитов (любимая стратегия Эрдогана, правда, она приводит к высокой инфляции, которую ФРС «не любит»).
