Оксана Денега
В Ивано-Франковске война почти не чувствуется физически. У нее нет звука взрывов и вида разрушенных кварталов. Это город, куда приезжают с фронта и говорят, что здесь «тихо». Но у этой тишины своя цена — тысячи местных мужчин на фронте. Здесь расстояние до войны измеряют не километрами, а знакомыми именами на баннерах погибших. Здесь «все знают всех» и у войны конкретное лицо — брата, кума, коллеги или одноклассника.
А еще — женщин, которые годами живут без мужчин, держат на себе быт и ответственность за семьи и детей. Часть из них ждет. Часть уже потеряла. Часть — разорвана ожиданием тех, кто пропал без вести.
В выходные центр наполняется людьми, работают заведения, звучит музыка — город словно возвращается к обычному ритму, ограничиваемому только комендантским часом. Здесь этот контраст становится видимым — и обнажает внутренние разломы.
Франковская «стометровка»
Зеркалом этого разрыва стала центральная пешеходная аллея. Здесь всегда бурлила светская жизнь — кофейни, рестораны, магазины. После начала полномасштабного вторжения это пространство изменилось — здесь появилась Аллея славы.
Сначала это были несколько десятков портретов погибших военных. Сегодня их больше 700 — и эта стена лиц тянется вдоль всей пешеходной зоны.
Цветы и лампадки под фотографиями. И рядом — в нескольких шагах — кофе, разговоры, свидания, смех. Изредка эту обыденность прерывают воздушные тревоги — но и к ним здесь привыкли.
Встречаю франковчанку Марину Судак. Она не возражает против такого соседства на центральной улице города: «Я знаю женщину, у которой на войне погиб муж. Его портрет стоит возле кофейни, где они часто бывали, — говорит Марина. — Она приходит туда, берет кофе и садится напротив — говорит, что так будто здоровается с ним. Поэтому эта Аллея важна — и для родных, и как напоминание для всех. И место ей именно в центре».
Марина СудакФото предоставлено автором
Дальше на «стометровке» встречаю Светлану Скрипнюк. Она как раз зажигает лампадку возле портрета погибшего сына — навсегда 29-летнего Василия Пасики.
Напротив, как диссонанс, большой розовый надувной единорог — реклама магазина сладостей. Из магазина громко звучит музыка. С памятного баннера смотрит юный парень — светлый, еще почти детский взгляд.
Памятный баннер в честь павшего сына Светланы Скрипнюк — Василия ПасикиФото предоставлено автором
Когда Светлана говорит о своей потере, боль в ее словах чувствуется почти физически. «Мой сын был большим патриотом, умным и отважным. Он ушел на войну 24 февраля 2022 года — в тот день я видела его в последний раз. Мой Василько погиб в первые дни на Киевщине».
Будничную жизнь вокруг застывшего упоминания о сыне она не осуждает.
Светлана Скрипнюк смотрит на баннер с портретом сынаФото предоставлено автором
«Я рада, что здесь есть фото моего ребенка. Это дает ощущение, что он здесь, рядом — я могу прийти и его увидеть. А то, что вокруг продолжается жизнь, — это нормально. Я не держу ни на кого зла. Мой сын погиб за то, чтобы мы жили дальше», — со слезами, застывшими в глазах, говорит Светлана.
