Александр Сергиенко
Во времена СССР меня вызвали в военкомат на мандатную комиссию. Перед дверью бравый полковник предупредил всех: на вопрос «хотите ли служить?» нужно отвечать «да», иначе точно «загребут». Когда генерал спросил об этом меня, я растерялся. Сказать «хочу» было бы неправдой. Сказать «не хочу» тоже не получалось. Ответил: «Я обязан». Генерал не понял, но полковник быстро исправил ситуацию: «Он хочет, товарищ генерал, хочет!». На том и порешили.
А что имеем сегодня в Украине? Ситуацию, когда сама обязанность осталась, а механизмы ее выполнения фактически разрушены или не работают. Сохранилось ли понимание «не хочу, но обязан»? Похоже, что нет. И это уже критическая проблема. Потому что страна пятый (!) год воюет и ресурс нужен постоянно.
Недавно Национальная полиция впервые обнародовала данные: по состоянию на 12 апреля 2026 года в Украине зафиксировано 620 случаев нападений на представителей ТЦК. Только в Харьковской области — 69, в Киеве — 53, в Днепропетровской — 45. Эти цифры — не просто статистика. Они говорят об изменении характера проблемы: мобилизация перестает быть только административным процессом и превращается в источник открытого конфликта между государством и частью общества.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ 
Три человека ворвались в помещение ТЦК во Львовской области и пытались напасть на военных
Фактически налицо ситуация, когда государство и общество оказались в ловушке. С одной стороны, война продолжается, и фронт нужно удерживать. С другой — система мобилизации не вызывает доверия и значительная часть общества воспринимает ее как несправедливую. В то же время те же самые люди не готовы согласиться ни на потерю территорий, ни на остановку войны.
Как следствие, государство вынуждено искать ресурс в ситуации, которую в значительной степени само же и создало: четких сигналов и понятных правил нет, президент эту тему публично не артикулирует, уровень доверия к системе остается низким. Но отказаться от этого ресурса государство не может, поскольку война продолжается.
Новый министр обороны уже анонсировал новые подходы к мобилизации — их ждут. Но станут они выходом из этой ловушки или еще одним шагом в тупик?
Планы Федорова таинственны, но кое-что известно
Сегодня роль «бравого полковника» в определенной степени взял на себя министр обороны Михаил Федоров. Он прямо признает масштаб проблемы: минус 300 миллиардов в бюджете, около двух миллионов вне системы и еще 200 тысяч в СОЧ. В профильном комитете уже представлены его планы. Логика простая: кроме миллиона в армии, еще две таких «армии» находятся в тылу. Именно из них предлагают брать ресурс — для ротаций и демобилизации. В то же время, по словам Давида Арахамии, объединяются и смягчение, и жесткие подходы.
Среди предложений, например, — приравнять уклонистов к неплательщикам алиментов. Но вряд ли такая норма пройдет в зале ВР: «Во время разработки изменений в законодательство о мобилизации в 2024 году подобные предложения уже были, например блокирование банковских счетов и применение к тем, кто нарушает военный учет, тождественных норм как к неплательщикам алиментов. Но на этапе подготовки законопроекта ко второму чтению эти нормы были убраны», — говорит Ирина Фриз (фракция ЕС).
В этих условиях государство пытается найти быстрый инструмент влияния там, где системные механизмы не работают. Это логично вписывается в общую тенденцию: чем ниже доверие к системе, тем жестче становятся решения. И эта логика не проявление силы — это следствие накопленных проблем: годами государство не выстраивало учет, откладывало непопулярные решения и не решало вопросы справедливости.
Буданов: Никаких «чудес» от реформы ТЦК не будет — пока идет война, проблемы с мобилизацией решить невозможно
Примут ли эти нормы — вопрос открытый: в парламенте нет согласованной позиции, а следовательно, нет и понимания механики их применения. Ведь законодательство в отношении злостных «алиментщиков» отбирает у них только мальчишеские игрушки — кататься на авто, стрелять на охоте или загорать в Турции (ездить за границу). Конечно, скрывающиеся уклонисты и так об этом не думают, поэтому такие ограничения их точно не напугают.
Дальше — техника. Чтобы наложить такие ограничения, нужны судебное решение и открытие исполнительного производства. Если министр Федоров и компания предложат такое сделать, то это свидетельствует о переоценке возможностей судебной и исполнительной систем — последние просто будут похоронены под лавиной двух миллионов дел. Блокирование счетов тоже легко обойти — через счета третьих лиц или неформальные выплаты (в конвертах). В итоге инструмент есть, но не работает в нужных масштабах. И вопрос тогда не к санкциям, а к системе.
Закон, который сам себя отменил
Чтобы окончательно поставить крест на возможностях влиять на уклонистов, законодатель прилепил к статье 210 КУоАП такую индульгенцию: «Примечание. Положение статей 210, 210-1 этого Кодекса не применяются в случае возможности получения держателем Единого государственного реестра призывников, военнообязанных и резервистов персональных данных призывника, военнообязанного, резервиста путем электронного информационного взаимодействия с другими информационно-коммуникационными системами, реестрами (в том числе публичными), базами (банками) данных, держателями (распорядителями, администраторами) которых являются государственные органы».
То есть при наличии доступа к данным через реестры норма об ответственности в этой части не работает. Это существенным образом ограничивает возможности ее практического применения.
Но и это не граница снисходительности государства к своим неблагодарным сыновьям. Оказывается, что достаточно не попасться ТЦК в течение года — и уклонист… освобождается и от штрафов. Об этом прямо идет речь в статье 38 КУоАП «Сроки наложения административного взыскания»:
«Административное взыскание за совершение в особый период правонарушений, предусмотренных статьями 210, 210—1 этого Кодекса, может быть наложено в течение трех месяцев со дня его выявления, но не позднее одного года со дня его совершения».
