Петр Катеринич
Ей одиннадцать. Второй этаж фамилока — типичного дома для рабочих из красного кирпича в катовицком районе Шопенице. Девочка стоит возле окна и смотрит на комингуты (кучи агломерата) крупного металлургического завода. Дым оседает тяжелой свинцовой пылью на подоконник, выстиранное белье во дворе и песок, в котором играют дети.
Черная кайма на десне — так называемая линия Бертона — это «автограф» свинца. Металл уже накопился в ее костях и крови, организм не сможет вывести его десятилетиями. Ее вес и рост отстают от возрастной нормы. У девочки часто болит живот, а ноги двигаются непослушно (впоследствии врачи назовут это «походкой аиста» — классический симптомом отравления). Болезненную бледность и хроническую усталость (у девочки — анемия) родители списывают на школьные нагрузки.
Кадр из сериала «Свинцовые дети»
Это реконструкция повседневности тысяч юных поляков, чьи судьбы стали основой «Свинцовых детей» — нового шестисерийного хита от Netflix. За первую неделю польская драма ворвалась в пятерку глобальных лидеров платформы и покорила зрителей в 57 странах, включая Украину.
ZN.UA рассказывает историю Йоланты Вадовской-Круль — врача, которая бросила вызов тоталитарной системе.
Ее диссертацию уничтожили спецслужбы
История началась с подомового обхода районов Шопенице, Буровец и Домбрувка Мала. Йоланта Вадовская-Круль поднимается по крутым ступенькам фамилока. Она заходит в квартиру той самой девочки, которая только что смотрела в окно на комингуты. Здесь, в тесной комнате рабочего дома, педиатр просит ребенка пройтись. Врач замечает ту самую «походку аиста», признак мышечной слабости, заглядывает девочке в рот и видит на десне линию Бертона.
Йоланта Вадовская-КрульAdrian Tync / Wikimedia Commons / CC BY-SA 4.0
В 1973 году Вадовская-Круль направила ребенка в клинику педиатрии в Забже. Профессор Божена Гагер-Малецкая (Кристина Бергер в сериале) подтвердила диагноз и поддержала идею масштабного эпидемиологического обследования, не имевшего аналогов в тогдашней социалистической Европе.
